за последние дни, что Хелен только сейчас могла спокойно сесть и проанализировать разительные перемены, возникшие у них с муженьком, но до этого каким-то чудом остававшиеся незамеченными.
Разговор открытый и честный — Хелен до последнего не верила, что они могут общаться так. Первая пробежка львов, оставившая большое впечатление. Мощь и стать в огромном звере на этот раз заставляли испытывать удовлетворение и успокоение.
Если раньше Хелен видела в нем лишь препятствие, то сейчас она ощущала, что эта сила может стать их общей, единой и непобедимой. В голове даже успела проскочить мысль о том, что рядом с этой зверюгой, Хелен может расслабить булки и почувствовать себя в безопасности. Но львица сразу же отмахнулась. Что ещё за слабовольные мысли. Она не из тех, кто прячется за чужой спиной.
И, как не старайся, не могло не подкупить то, как лев ластился, заглядывал в глаза и укладывал морду Хелен на макушку. Это ведь было довольно уязвимое положение — чуть поверни голову и пасть окажется в миллиметрах от чужой глотки.
В первом забеге Хелен проиграла. Она первый раз видела местность, давно хорошенько не тренировала свою львицу и как итог — Лайнел зажал ее сразу же, как только они вернулись в человеческую ипостась.
Но вот следующие вечера для Хелен были удачными. Она отыгралась и была вознаграждена. Львица восседала на тумбе и с упоением наблюдала как Лайнел чистит слив душевой, с явным отвращением вытягивая из фильтра собственную длинную шерсть с гривы и остальные неопознанные мерзости.
— Мне иногда кажется, что ты скоро облысеешь, — хохотала тогда Хелен, очень довольная сложившейся картиной. — Будешь похож на человеческих мужиков с плешью на макушке! Этакое озеро в лесу…
Альфа смерил ее недовольным взглядом и запустил комком липкой мокрой шерсти. Так началась война, из-за которой они перевернули тормашками весь дом, а уборку так и не закончили. Но Хелен была довольна, ведь знала — на следующий день Лайнелу придётся убирать весь дом целиком.
Первая общая охота тоже не прошла без происшествий. После сильного ливня земляные тропинки были ужасно скользкими. И как тут удержаться и не скинуть альфу в овраг, с которого они с Амандаом слетели кубарём?
Совершенно точно никак.
Хелен сидела тогда на самом краю и наблюдала за львом, лежащим в большой луже, полностью измазанном в глине, жухлых листьях и траве.
Но веселье было недолгим. Уже в доме, только Хелен обернулась человеком и посмотрела на довольную морду, как вспомнила слова Лайнела. Что после следующей охоты она будет ухаживать за его львом.
Отлынивать Хелен не стала. Знала, что муженек подкинет ей ещё более паршивую работёнку в случае отказа.
Заботиться о льве Лайнела было нетрудно. В отличие от Хелен, он не создавал проблем, давал доступ к своему телу, подавал лапы и поворачивал голову, чтобы мыть было удобнее.
Хелен так увлеклась, что высушил всю лоснящуюся шерсть феном, а после хорошенько вычесала лишний подшерсток. Лайнел разлегся у нее в ногах и прикрыл глаза, изредка постукивая тяжелым хвостом по паркету.
Хелен так глубоко залезла в дебри воспоминаний, что ничего не замечала вокруг. Только когда под боком закопошились подруги, она моргнула и перевела взгляд на вход в спальню.
— Это частная вечеринка, покиньте помещение, уважаемый, — хмыкнула Хелен, накрывая пледом миски с чипсами, которые давным-давно были замечены альфой.
— Надо поговорить, — спокойно отозвался Лайнел, и протянул руку. — Мы ненадолго.
— Идите, идите, — пропела Ева, хитро прищуриваясь.
Хелен шумно выдохнула, но за руку схватилась. Лайнел потянул ее на себя, и львица почувствовала дрожь в затёкших мышцах. Она раненым оленем поковыляла за мужем, перебирая в голове варианты того, что могло привести Лайнела сейчас. То, что не могло ждать утра.
— Что-то случилось? — обеспокоено спросила Хелен, когда они оказались на первом этаже.
— Не совсем.
Лайнел хмурился и от того волнение львицы все нарастало. Лев завёл ее на кухню, но садиться за небольшой столик не стал. Он потянул носом воздух, прислушался и только поняв, что они находятся наедине, заговорил.
— Мне придётся уехать из стаи на какое-то время, — не стал ходить кругами альфа. Он взял ладони Хелен в свои руки и слегка сжал.
— Насколько? — на удивление, отъезд Лайнела, ей пришёлся не по душе.
— Неделю, может две. Мы заключим союз с волками.
— С волками?! Серьезно? Так внезапно…
— Есть небольшая халтурка, которую мы должны сделать в знак нового союза. Нечего сложного, просто переправить одну необычную семью через три резервации.
— Кто пойдет с тобой?
— Волнуешься за меня? — Лайнел тут же потерял всю серьезность и прижался теснее, лукаво ухмыляясь.
— О, Боги! Даже в такой момент, ты все об одном!
Возмутилась Хелен, но Лайнел тут же прижал подушечку большого пальца к губам, обнимая ладонью щеку.
— Это самый подходящий момент, — лев медленно приблизился к губам, взглядом спрашивая разрешения.
— У тебя не осталось побед, ты уже все истрат…Мм!!
Лайнел запечатал рот Хелен поцелуем, бесцеремонно хозяйничая там своим языком. Мягкие чуть влажные губы нетерпеливо прихватывали, всасывали чужие половинки в себя. Языки сплетались, боролись за превосходство и в этот момент Хелен всегда чувствовала, как губы Лайнела растягиваются в улыбке. Ему было приятно и желанно целовать Хелен, но ещё приятнее было получить ответ.
— Запиши на мой счёт, — прошептал Лайнел, нехотя оторвавшись от пухлых губ. Он еще раз легко чмокнул приоткрытый рот, прежде чем стереть пальцем тонкую струйку слюны с уголка.
— Запишу, не сомневайся.
Вытолкав Лайнела за дверь и не дав ему больше несанкционированных поцелуев, Хелен вернулась к омегам.
Те пристально окинули ее взглядом и захихикали.
— Вы львицы или стая гиен? — возмутилась Хелен, стараясь казаться абсолютно безразличной.
Видела бы она себя в зеркало, не стала бы даже пытаться скрыть, как прошёл разговор с альфой. Взлохмаченная, с горящими глазами и покрасневшими, припухлыми губами. Вопросов не оставалось — на свиданку бегала, а не дела стаи решала.
Вот только отъезд Лайнела остался в секрете. Пусть уж завтра Хью объявит об этом перед всей стаей. Зачем лишний раз волновать львиц? Придётся ведь объяснять причину, если заикнуться сейчас.
Когда время подошло ко сну, все разбрелись по своим комнатам. Милли ещё с первого дня жила отдельно в небольшой комнатушке, ведь львенок в ее теле был причиной дать ей возможность уединения, тишины и покоя.
Когда Милли стала переодеваться, Хелен не специально зацепилась взглядом за ее живот. Он уже округлился. Немного, не так заметно под одеждой, но совсем скоро и ей будет не скрыть.
Хелен беспокоилась. Милли через пару недель потеряет возможность
